Лебединая песня

Модератор: Deidara-senpai

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 11 май 2013, 22:16

Спасибо!
На вряд ли это дело рук инквизиторов. Если б они и устраивали обыск, то вполне законно, не выманивая никого никуда. К тому же, действие происходит не в доме Кайетаны, а в королевском дворце - иначе откуда бы там взяться Филиппу (в гл. 10)? Этот слуга вообще глупый и оооочень тормознутый:)) Так что тот, кто хотел выманить Кайетану выбрал себе самого неподходящего помощника, которого только можно придумать.
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 06 июн 2013, 22:37

Глава 13.
-Уж вы, как только что ещё произойдёт, сразу мне скажите. Мне-то страсть как интересны такие новости! – назойливо кудахтала Пилар, - Каждый раз с таким нетерпением жду…
-До свидания, сеньора Кирога, - на удивление твёрдо и холодно отчеканила Кармен. За какую-то долю секунду Пилар стала ей противна.
Порадовать! Нашла чему радоваться, старая уродливая дура! Разве это она вынуждена ходить на допросы в Инквизицию? Разве это она, дрожа от страха, вынуждена на коленях молить Творца и Хранителя о том, чтобы хмурый и озлобленный монах ни о чём не догадался? Карменсита до сих пор с ужасом вспоминал тесную, душную каморку, пронизывающий насквозь взгляд инквизитора, его противную, недоверчивую ухмылку. Уж к каким только уловкам не прибегал долговязый, жилистый монах, чтобы выбить из сеньориты Риверо признание! Однако, Кармен ничем не выдала себя. Или это ей так показалось? Ах, если бы можно было знать наверняка, что было на уме у инквизитора! Но его стальные глаза не выражали ничего кроме злобы и недоверия. Что от него ждать? Каких новых уловок, ухищрений? А ведь дай монахам волю, они сожгут всех, кто их не устраивает! Кармен прекрасно понимала, что религиозных фанатиков она не устраивала уже из-за того, чтобы была актрисой. Женщинам разрешили играть в городских театрах всего семь лет назад, с приходом к власти доньи Кайетаны Кабрера Хименес. За такой короткий срок религиозные фанатики всех мастей, вещавшие семь лет назад о «распутном веке», «демонической сущности» доньи Кайетаны и «падении нравов», успокоиться и привыкнуть к нововведениям ещё не успели. Вот теперь и стараются отправить на костёр побольше неугодных…
При мысли о костре к горлу Кармен подступил комок. Однажды, четырнадцатилетняя Карменсита, тогда ещё путешествовавшая по Виде с труппой бродячих актёров, стала свидетельницей публичного сожжения на костре какого-то человека, обвинённого в колдовстве. Крики несчастной жертвы, ужасный запах горелого мяса, жирная старуха спокойно уплетавшая сочное зелёное яблоко – всё это прочно врезалось в память Кармен, теперь больше всего на свете боявшейся повторить судьбу того «колдуна». А для сеньоры Кирога инквизиторы, пытки и сожжение на костре – всего лишь повод для сплетен, которому, к тому же, Пилар была рада! Кармен вдруг захлестнула волна ненависти к некрасивой соседке, захотелось ударить ту, схватить за волосы и выставить за дверь. Впрочем, цветочница итак уже уходила.
-Ах, вот вы как, сеньорита? – взвилась Пилар, - Грубиянка! Больно нужны мне ваши рассказы!
С этими словами сеньора Кирога резко захлопнула за собой дверь.
Кармен вздохнула и отправилась в свою спальню, переодеваться в ночную рубаху. Время за разговором с Пилар пролетело быстро, на улице темнело, вот и Пакита, служанка сеньориты Риверо, свернулась калачиком на охапке соломы в углу и, наверное, видела уже десятый сон. Осторожно, стараясь не разбудить Пакиту, Карменсита зашла в свою комнату и тихо закрыла дверь. Затем быстро сняла с себя лимонно-жёлтое платье и надела вынутую из сундука ночную рубаху. Аккуратно сложив платье и засунув его в сундук, Кармен легла на постель. Глаза слипались, и вскоре сеньорита Риверо уже спала.
***
Языки пламени почти доставали до пальцев ног Кармен, уже чувствовавшей сильную боль. Инквизитор, стоявший у костра, довольно улыбался, священник громко и спокойно читал молитву, безразлично потрескивал горящий хворост, собравшийся на площади люд шумел, выкрикивал оскорбления и показывал пальцами на «ведьму». Толстая тётка в первом ряду толпы выжидающе жевала спелое и зелёное яблоко. Рано состарившаяся, худосочная женщина привела поглазеть на казнь двоих своих детей; низкий, полноватый мужчина, смеясь, говорил что-то стоящему рядом толстяку.
Огонь тем временем добрался до ступней Кармен. Сеньорита Риверо закричала от ужаса и боли…
***
Кармен вскочила с постели в холодном поту. Подошла к окну, отдёрнула занавеску. По комнате разлился мягкий, ровный свет полной луны. Молодая женщина села на кровать и тяжело вздохнула. По щеке скатилась слеза. Нет, так не может больше продолжаться! Ещё немножко – и она сойдёт с ума. Ах, если бы можно было хоть как-нибудь забыться!.. Кармен встала, вышла из комнаты и бросила быстрый взгляд на крепко спавшую служанку. Затем, осторожно, чтобы не разбудить её, прикрыла за собой дверь и отправилась на кухню.
Изображение
Оказавшись в маленькой, тесной кухоньке Кармен взяла со стола бутылку, налила в бокал алого монтерианского вина и выпила его залпом.
Изображение
Больше в бутылке вина не было. Адские чудища, придётся лезть в винный погреб.
Дрожащей рукой, Кармен открыла дверь в погреб, медленно спустилась по лестнице и, выставив перед собой руку, державшую прихваченную из спальни свечу подошла к полкам с бутылками. Случайно опустив взгляд, сеньорита Риверо заметила небольшой лаз, проделанный в стене. Карменсита присела. Лаз был маленьким, но не настолько, чтобы Кармен не могла туда пролезть. А что если… Нет, это было бы просто безрассудно! Впрочем, после допросов в Инквизиции, Кармен уже мало чего боялась. Сеньорита Риверо просунула в лаз свечу и увидела потускневшую керамическую плитку. Окончательно осмелев, Кармен протолкнула свечу вперёд и залезла в дыру в стене. Поднявшись и взяв в руки свечу, актриса огляделась. Её взору предстал длинный, узкий коридор…
Изображение
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Rudya » 09 июн 2013, 10:39

Пилар радует меня своей характерностью) Всегда и всюду будут водиться такие вот кумушки, которых действительно волнует только их судьба, а все остальное - лишь повод для сплетен и пересудов. И на самом деле она еще далеко не худший вариант, потому как больше слушает, чем говорит.
Кармен так решительно полезла в этот подземный ход, а ведь перед этим дрожала от страха...
Хм... А если Кармен живет в комнатах Эльверы-Раймунды, значит, ход тот самый, через который бежала из дворца Виктория Кейн? А значит, пройдя по нему, девушка попадет в королевский дворец?
Аватара пользователя
Rudya
Опытный геймер
 
Сообщения: 1755
Зарегистрирован: 15 ноя 2010, 14:27
В кошельке: 260.00
Откуда: Брянск
Медали: 1
Золотая медаль (1)
Благодарил (а): 614 раз.
Поблагодарили: 826 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 09 июн 2013, 19:14

Спасибо!
больше слушает, чем говорит.

Пилар как раз наоборот больше говорит. Думаешь, зачем она Кармен расспрашивала? Чтобы потом пересказать всё своим подружкам)
ведь перед этим дрожала от страха...

Так она дрожала от страха перед инквизицией) А лаза она не очень сильно боялась:
А что если… Нет, это было бы просто безрассудно! Впрочем, после допросов в Инквизиции, Кармен уже мало чего боялась.

К тому же, когда она посветила туда и увидела вполне цивильную плитку, страха поубавилось.
пройдя по нему, девушка попадет в королевский дворец?

Не факт, там может быть целый лабиринт подземных ходов. К тому же, кто сказал, что она пойдёт. Одно дело залезть и посмотреть, что там, и совсем другое дело пойти неизвестно куда, рискуя заблудиться.
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 15 июл 2013, 16:02

Глава 14.
Кайетана вальяжно расположилась на узорчатом асвадском ковре и, сосредоточенно просматривая на свет виноградинку, краем уха слушала болтовню Росарио Лавернь.
Изображение
Герцогиня восхищалась пышным праздником, устроенным в честь свадьбы маркиза Грегорио Гальярдо и Антонии Рейес Гальего. Несмотря на то, что вместо обыкновенного приёма с роскошными яствами и танцами, Грегорио закатил пикник на природе, еда здесь могла соперничать с той, что подавалась в королевском дворце. Да и место для празднования было выбрано замечательное – живописная поляна в не менее живописном лесу близ столицы. На землю положили с десяток ковров, дабы благородные гости не пачкали свои роскошные одежды о траву. В середине поляны поставили несколько резных деревянных столов, ломившихся от угощений. Были тут и птица, и рыба, и мясо, и фрукты, и вино. Все, даже обыкновенно мрачная и угрюмая донья Сильвия Хименес, были веселы. И Кайетана не была исключением. В этот солнечный день у неё было настолько хорошее настроение, что болтовня Росарио не раздражала её, а казалась лишь досадным мелочью.
-Вы видите то нелепое красное платье на герцогине Агилар? У бедняжки совсем нет вкуса, - протянула герцогиня, - А вот воротничок графини Домингес просто восхитителен. Ужасно завидую её умению элегантно одеваться.
-Не скромничайте, герцогиня, у вас ведь тоже прекрасный вкус, - улыбнувшись пустой придворной улыбкой, ответила Кайетана, - Мне безумно нравятся ваши перчатки.
-Ох, не преувеличивайте, сударыня, - приторным голосом произнесла Росарио, - Это старые и невзрачные перчатки. Посмотрите лучше на Марселину Гальего, зачем она только надела синее платье? Синий ей совершенно не к лицу!
-Ах, какая жалость, я доела свой кусок пирожного! – притворно-разочарованным тоном воскликнула Кайетана, - Пойду, возьму себе ещё один, уж больно оно мне понравилось.
Виновато улыбнувшись герцогине, сеньора Кабрера поднялась с ковра и, приметив у одного из столов одинокую фигуру в белоснежном свадебном платье, направилась к Антонии. Невеста держалась дрожащей рукой за край стола. Кайетане было жаль Антонию. Сколько ещё таких молоденьких девушек, как новоиспечённая маркиза де Гальярдо, насильно выдадут замуж? Сеньора Кабрера до сих пор с содроганием вспоминала, как сама чуть ли не стала жертвой подобных планов своей матери. Благо, у Кайетаны хватило свободолюбия и безрассудности, чтобы бросить вызов свету, сбежав с Энрике, тогда ещё молодым военным. А вот Антония предпочла покориться судьбе…
-Девочка моя, может быть, всё не так и плохо? По-крайней мере, дон Грегорио не стар и весьма хорош собой, - Кайетана еле сдержала усмешку. Какую же несусветную чушь она городит! Грегорио знал, что Антонию принуждали к этому браку, и все равно не отказался от своих намерений жениться на ней. Что же может быть «неплохого» в свадьбе с таким человеком? Если только выгода, которую сулил этот союз обоим семействам…
Изображение
-А ещё он глуп, мелочен, малодушен, ревнив и капризен! – прошипела Антония и повернулась к Кайетане. В глазах у девушки стояли слёзы, было видно, что ещё немного, и она расплачется.
-Ох, Антония. Вы можете поплакать, только, умоляю, не на людях, - Кайетана уверенно взяла девушку под руку и повела прочь с поляны.
Скрывшись за деревьями, Антония дала волю слезам. Она плакала некрасиво, то и дело всхлипывая, исказив своё обычно прелестное личико в отвратительной гримасе. Кайетана отвернулась. Жалеть Антонию сейчас толку не было – пусть лучше выплачется, а смотреть на эту малопривлекательную сцену не хотелось.
Лес не был густым, и в просветах между деревьями можно было разглядеть какие-то древние развалины, среди которых то и дело мелькала фигура в серебристом платье. Кажется, именно в таком платье была сегодня Росарио. Но что герцогиня забыла среди руин?
Не обращая внимания на всхлипывающую Антонию, Кайетана зашагала по направлению к месту, где только что видела фигуру. Вскоре взору сеньоры Кабрера открылся древний храм, заброшенный много веков назад. Святилище было в ужасном состоянии, фрески на стенах потрескались, между тем, что осталось от плитки, проросла трава, прямо у подножия развалившейся колонны возвышалась пальма. Подумать только, а ведь когда-то это место процветало, здесь возносили молитвы Творцу и Хранителю, приносили божествам богатые дары...
Усмехнувшись, Кайетана прошла через арку, разделявшую два помещения святилища, и обомлела. Прямо у стены лежало бездыханное тело Росарио.
Изображение
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Rudya » 16 июл 2013, 11:03

А ведь все так спокойно начиналось)
Свадьба, пусть и омраченная несчастьем невесты, но все же пышная и наполненная тем очарованием, которое свойственно всем праздникам на природе - и вдруг такое.
Росарио кажется мне существом приставучим, но безобидным - а значит, скорее всего, она просто увидела что-то, что не было предназначено для ее глаз, тем более, что старый, заброшенный храм - идеальное место и для странных магических обрядов и, что более вероятно - для тайных разговоров.
Но, впрочем, как знать))
Аватара пользователя
Rudya
Опытный геймер
 
Сообщения: 1755
Зарегистрирован: 15 ноя 2010, 14:27
В кошельке: 260.00
Откуда: Брянск
Медали: 1
Золотая медаль (1)
Благодарил (а): 614 раз.
Поблагодарили: 826 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 04 июн 2014, 17:54

Спасибо!) Ты права, Росарио - дурочка и сплетница, но не интриганка, и серьёзных врагов у неё не было.

Глава 15.
Подобрав подол дорожного платья, донья Камила Гальярдо медленно спустилась со ступенек кареты. В январе Камиле стукнуло тридцать четыре, и теперь после пятнадцати лет жизни на чужбине она возвращалась в Виду. Столиный особняк Монтесов – семьи покойного мужа Камилы, нисколько не изменился за это время. Это было всё то же большое, скорее похожее на крепость, чем на дом, белокаменное здание с массивными дубовыми воротами и маленькими, плотно закрытыми резными ставнями, окошками. Камила усмехнулась, вспомнив, как не хотела переезжать сюда двадцать лет назад, и как теперь предпочла это нелепое строение изящному особняку Гальярдо, где она родилась и жила до четырнадцати лет.
Изображение
Камила была старшим ребёнком в семье дона Лоренсо, маркиза Гальярского и его супруги – Раймунды Кармона. Её появление на свет стало большим разочарованием для отца, который мечтал о наследнике, и последовавшим почти сразу за Камилой сыновьям – Грегорио и Агустину, маркиз явно был рад больше.
Вскоре после того, как Камиле исполнилось четырнадцать лет, отец вызвал её к себе и с порога заявил, что через несколько месяцев она выходит замуж. Для юной девушки, мечтавшей о любви, такая новость едва ли могла стать радостной, и Камила решила искать защиту у матери. Донья Раймунда, едва услышав мольбы дочери, дала той хлесткую пощёчину и заставила провести в домашней часовне целый час, моля Творца и Хранителя послать девушке смирения и послушания. В итоге, по прошествии приличествующего срока Камилу обвенчали с доном Хорхе, единственном сыном барона Диего Монтеса. Хорхе оказался высоким черноволосым шестнадцатилетним парнем, чьё мнение тоже мало кого интересовало. Этот брак сулил выгоду обоим семействам, к тому же, дон Лоренсо хотел как можно раньше сбыть дочь с рук.
Камиле повезло. Она сумела найти с Хорхе общий язык и через какое-то время полюбила своего мужа. Через одиннадцать лет после свадьбы Хорхе назначили посланником в свите видианской принцессы Мануэлы, выходившей за дагтарского наследника Фернанду, а Камилу – придворной дамой Её Высочества. С того времени Монтесы обосновались в Дагтаре. Переезжать Камила не хотела, хоть и не могла не порадоваться тому, что в Дагтаре она была далеко от своей семьи, отношения с которой заметно ухудшились после замужества дочери. Камила не могла простить Лоренсо и Раймунде пренебрежительного отношения к её мнению и желаниям, а c братьями она и без того никогда не была близка.
При дагтарском дворе Камила освоилась достаточно быстро и так же скоро заслужила расположение королевы Ириш, яро невзлюбившей невестку – Мануэлу Видианскую. Камиле было поручено следить за принцессой и докладывать Ириш обо всём подозрительном в её поведении. Впрочем, подозрительного было не так уж много, Мануэла не изменяла мужу и предпочитала не лезть в политику. А несколько месяцев назад принцесса скончалась при родах, и следить стало не за кем. Нет принцессы – нет и свиты, после смерти Её Высочества Камила утратила свой статус придворной дамы. Многие знатные сеньоры из окружения Мануэлы перешли в свиту к Ириш, но на баронессу Монтес у дагтарской королевы были свои планы.
Изображение
За всё то время, что Камила провела при дагтарском дворе, Её Величество успела проникнуться к светловолосой видианке своеобразными симпатией и доверием. Камила тоже была довольно высокого мнения об Ириш как о правительнице, а идеи королевы о Дагтаре и о том, что происходит с островом и на острове, практически совпадали с идеями Камилы на этот счёт. Камила любила Дагтару, в какой-то мере эта страна стала ей дороже родной Виды, и поэтому судьба острова сеньоре Монтес не была безразлична.
К тому времени Камила уже успела стать вдовой – эпидемия холеры унесла жизни её мужа и сына, а выжившая после болезни дочь, Ана, выказала желание выйти замуж за внука старого графа Мигела Авила – дона Гуштаву. Камила поначалу сомневалась. Дед Гуштаву несколько раз чуть ли не прямым текстом говорил о том, что отправил неугодившую ему племянницу – дону Фернанду ди Пайва. Что же, надо было отдать этой Фернанде должное, судя по слухам, она сумела не угодить многим, и в первую очередь Ириш, но убийство члена собственной семьи от этого не казалось Камиле менее ужасным. На такое, наверное, не пошёл бы даже дон Лоренсо, помешанный на чести рода Гальярдо, и отдавать дочь в семью, глава которой способен на хладнокровное убийство близкого родственника, Камиле было боязно. Но, в конце концов, породниться с графами Авила было большой честью, да и скромная, благовоспитанная Ана едва ли могла вызвать столь сильную неприязнь у старого графа. Камила решилась дать своё согласие, и вскоре Ана была пристроена в уважаемую и знатную семью, да ещё и по любви. Примерно в то же время умерла Мануэла, и Ириш предложила Камиле вернуться в Виду в качестве дагтарской шпионки. Отказывать Её Величеству себе же дороже, к тому же Камила была рада принести пользу Дагтаре, поэтому теперь она впервые за последние девять лет преступала порог особняка Монтесов.
К приезду госпожи слуги постарались на славу. Пустовавший почти десять лет, дом был вычищен, вылизан и готов к тому, чтобы в нём жили. Для Камилы была приготовлена тёплая ванна, где сеньора Монтес провела час сразу после своего приезда. Затем, переодевшись в чистое домашнее платье и высушив волосы, Камила прошла в гостиную, прибранную дополнительно к визиту Грегорио Гальярдо и его молодой жены – доньи Антонии, которых, следуя правилам этикета, баронесса пригласила первыми посетить её после долгой разлуки. И вот теперь, глядя на брата, гордо вошедшего в комнату вместе с молодой женой, Камила понимала, что нисколько об этой разлуке не жалеет. Грегорио был смазлив, высокомерен и, так же, как и дон Лоренсо, помешан на репутации семейства Гальярдо. Брат всегда казался Камиле копией отца – только более глупой и заносчивой, и этого было достаточно для того, чтобы недолюбливать новоиспечённого маркиза. С младшим из братьев у баронессы были куда более тёплые отношения, хотя, нельзя было сказать, что Камила и Агустин были особо близки. Но всё же присутствие Агустина в этой гостиной немного разрядило бы обстановку. Как жаль, что тот умудрился уехать в Гальяру именно сейчас!
-Я рад тебя видеть, Камила, - пустым светским тоном начал Грегорио, - Смерть Её Высочества доньи Мануэлы была для всех нас огромным потрясением, а для тебя, должно быть, особенно.
-О да, это было ужасно, - грустно похлопав глазками, вздохнула Камила. По сути, Мануэла была для баронессы лишь способом завоевать расположение Ириш, а позже отточить свои шпионские навыки. Но перед Грегорио лучше играть благочестивую дурочку.
-Как видишь, два дня назад я женился, - продолжал Грегорио, - Позволь представить тебе донью Марию Антонию Клаудию Рейес Гальего де Гальярдо, теперь маркизу Гальярскую.
Антония - смуглая девушка с несчастным лицом, тут же присела в глубоком реверансе. Камила ответила кивком.
-Очень приятно, сеньора. Грегорио, донья Антония, изволите присесть? Я распоряжусь, чтобы нам принесли кофе, - жестом указав гостям на роскошные диваны в восточном стиле, Камила распорядилась о напитках, затем присела напротив брата и невестки и заметила необычайно самодовольное выражение лица у Грегорио. Такое же выражение лица было у дона Лоренсо, когда ему выпадала возможность в очередной раз ткнуть своих домочадцев в «неподобающее» их высокому положению поведение. Зная, насколько Грегорио похож на отца, Камила понимала, что такое лицо означает очередную нудную лекцию.
-Мне несколько неприятно говорить об этом, но, поскольку твой муж и сын мертвы и не могут указать тебе на твою ошибку, я как твой брат и старший из твоих родственников мужского пола считаю своим долгом сказать тебе это, - поучительным тоном начал Грегорио, - Тебе тридцать четыре года, Камила, ты ещё не стара, и, видят Творец и Хранитель, достаточно красива. Неприлично тебе жить одной, подумай, что о тебе могут сказать.
Камила еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Грегорио точно пошёл по стопам отца – такой же глупый, бестактный и помешанный на неукоснительном исполнении всех приличий. Про мужа и сына он уж точно мог бы промолчать и не сыпать соль на рану.
-Грегорио, ты забываешь, что я вдова, а не юная незамужняя девушка, - не проговорила, а пропела баронесса.
-Ещё далеко не старая вдова, - вкрадчиво заметил маркиз.
Камила поймала на себе сочувственный взгляд Антонии. Видимо, за два дня своего замужества та уже успела познакомиться с милой привычкой своего супруга поучать всех и вся.
-Но и не молодая. Хватит, Грегорио, я не хочу обсуждать это с тобой. Скажи лучше, не намечается ли в ближайшее время какого-нибудь приёма? Я бы хотела вернуться в свет, ты понимаешь.
-О, сеньора, разве вы ещё не слышали о произошедшем на нашей свадьбе? – наконец подала голос Антония.
-Видите ли, милая, я приехала в Фермидавель только два часа назад, и за это время ещё не успела узнать о последних событиях, - Камила тепло улыбнулась Антонии, - Так что произошло?
Изображение
Разумеется, Камила уже успела узнать о таинственной смерти супруги анатийского посла, Росарио Лавернь. Толки об этом событии наводнили весь Фермидавель, и камеристка, причёсывавшая баронессу после купания, только о Росарио и говорила. Но видно было, что Антонии хотелось рассказать об этом событии первой, так почему бы не дать ей такую возможность? Камила твёрдо решила завоевать любовь и доверие молоденькой дурочки. Учитывая, что её муж занимает довольно важный пост, юная маркиза может оказаться весьма и весьма полезной.
-О, это было ужасно, - вздохнула Антония, - Бедную сеньору нашли в развалинах старого храма, недалеко от места проведения пикника.
-Какой кошмар! – всплеснула руками Камила, - Такое несчастье и в такой важный для вас день!
-Ах, этот день итак был худшим в моей жизни, - краем глаза баронесса поймала злобный взгляд Грегорио, брошенный на жену, - Даже смерть той несчастной не могла сделать его хуже для меня, но мне так жаль донью Росарио! – Антония всхлипнула, но скорее от жалости к себе, чем к покойной герцогине.
Изображение
Что же, похоже, у Антонии что на уме, то и на языке. С одной стороны это хорошо – в случае чего маркизу не придётся уговаривать рассказать что-то важное, но с другой стороны это и плохо – точно так же сеньора Гальярдо сможет рассказать кому-нибудь другому о том, что Камила этим важным интересовалась.
Камила сочувственно поглядела на Антонию, а вслух произнесла лишь:
-Действительно, очень жаль бедняжку. Надеюсь, её душа теперь витает в Раю.
-Поэтому, как ты понимаешь, ближайшее мероприятие – похороны Её Светлости. Завтра в десять утра, - подытожил маркиз.
-Что же, я приду, - отхлебнув чуть-чуть кофе, сказала Камила.
Стоя в церкви Святого Рикардо Ринисского – той самой, где хоронили Росарио, Камила испытывала смешанные чувства. С одной стороны похороны – не лучшее мероприятие для возвращения в свет. И ведь пошли её Ириш в Виду на два дня раньше, Камила успела бы на свадьбу брата, которая, безусловно, была бы мероприятием более подходящим. С другой стороны, сеньора Монтес неплохо знала Филиппа Лавернь и считала его настолько близким другом, насколько это было возможно среди придворных. В своё время Камила сдружилась с Мари Лавернь – второй женой Филиппа, а там сблизилась и с её мужем. Ничего кроме дружбы между ними никогда не было – Камила ни разу за всю жизнь не изменила Хорхе, да и к Филиппу она относилась почти как к старшему брату. Однако их частых разговоров, пусть даже на людях, хватило дону Лоренсо для того, чтобы напридумывать себе кучу непристойностей и, достав для Хорхе назначение на должность посланника, отослать дочь с мужем из Фермидавеля от греха подальше. Теперь, через девять лет после этих событий, Камила была счастлива вновь видеть Филиппа. Анатиец обрадовался встрече не меньше, хотя и был заметно подавлен из-за смерти супруги.
-Третья жена умирает молодой… – тихо произнёс Филипп, глядя на то, как саркофаг Росарио закрывают тяжёлой каменной крышкой, - Добавить к этому двух невест, брата и дочь. Это уже не похоже на случайность, Камила.
Изображение
-Не думаешь же ты, что род Лавернь или что-то в таком духе? – так же тихо ответила баронесса, - Это было бы просто глупо.
-Я не знаю, что думать, но только всё это очень странно, - пробормотал герцог, - Не может же это…
Громкий женский вскрик не дал Филиппу договорить. Все присутствовавшие моментально повернулись на источник звука. На полу без движения лежала горожанка средних лет – вероятнее всего, прихожанка, зачем-то зашедшая в церковь в не самый подходящий момент.
Из толпы тут же вышла маленькая худая женщина с выпуклым лбом и жидкими чёрными волосами. Опустившись над телом, она пощупала пульс и, повернувшись к остальным, объявила:
Изображение
-Она мертва.
По толпе пробежал испуганный шепоток. Внезапно к трупу подошла другая женщина – высокая шатенка, в которой Камила узнала Ану Ботиха – весьма шумную и бесцеремонную особу. В мгновение Ана присела рядом с черноволосой дамой и, подняв руку погибшей горожанки, громогласно заявила:
-Эта женщина была воровкой! Взгляните на перстень у неё на пальце, это же не что иное, как родовой амулет семейства Гойкочеа и сейчас, если я не ошибаюсь, он должен находиться в Инквизиции! – с этими словами Ана сняла с руки погибшей перстень и тут же, успев лишь громко вскрикнуть, упала замертво.
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 10 июн 2014, 21:36

Глава 16.
Король Виды никогда не правил самостоятельно, об этом в Бэтэнии знал любой дурак. Все тридцать пять лет своего царствования Его Величество занимался только тем, что подписывал подготовленные серыми кардиналами указы и развлекался. Походы в театр были одним из излюбленных развлечений Луиса, к тому же они нравились и его супруге Ингибьёрг Меридской. Этим вечером король с королевой и свитой вновь посетили Фермидавельский театр, чтобы насладиться новой комедией знаменитого драматурга Фелипе Роблеса.
Изображение
Благодаря своей дружбе с анатийским послом, Камила добилась приглашения в королевскую ложу и теперь не могла отказать себе в удовольствии время от времени ловить завистливые взгляды Грегорио, не удостоенного такой чести. Брат, разумеется, считал, что он как маркиз Гальярдо, видианский гранд и алькальд столицы куда больше заслуживает сидеть рядом с королём и то, что Камила, недавно приехавшая в Фермидавель, получила то, о чём он не осмеливался и заикнуться, его, несомненно, бесило. Ну и пусть подавится. Баронесса испытывала какое-то мстительно злорадство при мысли о зависти брата и нисколько не стыдилась своих чувств. К тому же, сидя в королевской ложе, Камила могла вдоволь понаблюдать за приближёнными Луиса – людьми, за которыми ей предстояло шпионить.
Слева от короля сидела донья Кайетана Кабрера де Кольядо – маленькая, худая женщина с жидкими чёрными волосами, выпуклым лбом и огромными карими глазами. Кайетана слыла особой своенравной, эксцентричной и славилась на всю Виду своим нежеланием следовать правилам. К своим тридцати пяти годам графиня добилась неплохого положения при дворе, что говорило о её незаурядном уме и умении достигать поставленных целей. Ненависть Кайетаны к вековым устоям была зачастую фанатичной, и, возможно, именно это чувство могло стать слабостью сеньоры Кабрера.
У самого входа в ложу, рядом с Филиппом Лавернь, сидел дон Энрике Кольядо – муж доньи Кайетаны, генерал-капитан видианской армии и одна из самых таинственных личностей при дворе. О прошлом дона Энрике было известно мало. Судя по его второй фамилии – Минола, его мать была родом из Ларассы, а вот его отец мог быть кем угодно. Впрочем, скорее всего Энрике был не очень высокого происхождения, иначе хоть кто-нибудь из придворных да знал бы что-нибудь о его детстве и юности.
И Энрике, и Кайетана входили в круг приближённых к королю, и поэтому оба они были у Камилы под наблюдением – любая информация о действиях и планах этих людей могла заинтересовать Ириш.
-Посмотри на ту актрису в синем, - мысли Камилы прервал тихий голос Филиппа, - Она удивительно похожа на мою первую жену, Соланж.
Изображение
-В Бэтэнии много похожих друг на друга людей, – так же тихо отозвалась баронесса, - Уж не становишься ли ты сентиментальным на старости лет?
-Не знаю. Но, пожалуй, я подарю ей мешочек золотых после спектакля.
Вдруг дверь в ложу чуть отворилась и тут же закрылась. Дон Энрике, до этого увлечённо смотревший спектакль или делавший вид, что смотрит, вдруг встал и вышел из ложи. А вот это уже интересно… Зачем бы ему уходить посреди спектакля да и ещё и явно на встречу с кем-то? Проследить бы за ним, да только как выйти, не вызывая подозрений?
-Тогда надо сейчас сходить к ней в гримёрную. Актёры, бывает, уходят из театра сразу по окончании представления, тогда ты, конечно, не успеешь передать ей деньги. Тебе, разумеется, неприлично идти в гримёрную к девушке, но я вполне могу это сделать. Скажу, что ты хочешь её видеть.
Изображение
Получив одобрение Филиппа, Камила тихо вышла из ложи. Взору баронессы открылся длинный тёмный коридор. В какую сторону пошёл Энрике, Камила не знала, и потому пошла наобум. Уткнувшись вскоре в тупик и яростно выдохнув по этому поводу (каждая секунда была дорога), Камила двинулась обратно. Миновав несколько дверей, Камила остановилась у маленькой, неприметной дверки и прислушалась. Из-за двери раздался незнакомый женский голос. Судя по голосу, говорившая была ещё очень юна.
Изображение
-Завтра же принесёте мне триста золотых. Иначе... иначе я всё о вас расскажу!..
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 07 июл 2014, 02:24

Глава 17.
Часть 1.

-Представляешь, я вчера видела, как Игнасио и Хулия вместе прогуливались по Пласа де лос Альфарерос, а Хулия тем временем помолвлена с Хорхе, ты же знаешь. Вот это вертихвостка, подумать только! – тараторила София Байестерос, приятельница Кармен, тоже игравшая в Фермидавельском театре. Сплетни были любимым занятием этой долговязой смуглой девицы с прямыми чёрными волосами и, стоило только Софии выведать что-то новое, это тут же становилось всеобщим достоянием. Конечно, зная о такой черте характера приятельницы, Кармен не могла не быть уверена, что София перемывала косточки и ей, но присутствие этой живой и весёлой девушки отвлекало сеньориту Риверо от страхов и переживаний.
Изображение
А переживать было из-за чего, хоть Хуану и сожгли на прошлой неделе. Из-за амулетов рода Гальярдо, найденных в доме Гауденсии, инквизиция подняла страшный вой о падении нравов, всеобщей ереси и греховности. Если даже такие благородные дворяне как братья Гальярдо виновны перед Творцом и Хранителем, то чего же ожидать от простого люда? Руководствуясь этими соображениями, инквизиция развернула настоящую охоту на «колдунов» и «еретиков». Конечно, религиозные фанатики не могли ничего сделать таким высокородным грандам, как Грегорио и Агустин Гальярдо, но зато в поисках «грешников» из народа инквизиторы превзошли самих себя. По всей Виде запылали костры, за последние две недели Кармен десять раз вынуждена была наблюдать публичное сожжение очередного несчастного. На днях инквизиторы и вовсе арестовали её соседа – торговца глиняной посудой, обвинив того в хуле на Творца и Хранителя. Любому, кто хоть немного знал бедного сеньора было ясно, что это обвинение – гнусная клевета, но за доносы теперь неплохо платили, и толпы видианцев ринулись в инквизицию докладывать о зачастую выдуманных грехах знакомых, друзей и даже родственников. Кармен, уже имевшая опыт общения с инквизиторами, пусть и в качестве свидетельницы, не могла чувствовать себя спокойно в таких условиях.
-Может быть, они просто встретились на площади? С чего ты взяла, что между ними что-то есть? – поинтересовалась Кармен, поправляя выбившийся из причёски локон. Кармен и София собирались на Праздник Луны – главное торжество всей Виды, не считая Дня сотворения мира, разумеется. Настроения веселиться у Кармен не было, но мысль о том, что можно не пойти на этот праздник даже не приходила ей в голову, поэтому сегодня сеньорита Риверо особенно прихорошилась. Ради такого знаменательного вечера Кармен надела своё самое роскошное платье – светло-зелёное, с открытыми плечами. София была одета в тёмно-синее платье с тугим корсетом.
-Ты бы видела, как они смеялись, разве… - Софию прервал громкий стук в дверь. Бросив последний взгляд в зеркало, Кармен пошла к выходу, сеньорита Байестерос последовала за приятельницей. У двери девушек ждали два смуглых черноволосых молодых человека, оба – актёры Фермидавельского театра. Первого звали Родриго Эрреис, и он был женихом Софии, второму же актёру, по имени Альфонсо Диас, нравилась Кармен, потому-то он и взялся сопровождать её на праздник. Весело смеясь и громко разговаривая, все четверо пошли вперед по улице – на Пласа де лос Рейес – центр гуляний. Однако смех быстро утих, когда актёры встретили двух хмурых монахов, а за ними двух альгвасилов, тащивших за собой плакавшую и вырывавшуюся женщину.
-Прошу вас, пощадите! – кричала несчастная, извиваясь в руках стражей порядка, - Я невиновна!
-Виновна, если на тебя написали донос, старая ведьма, - буркнул один из альгвасилов.
-Покайся, пока не поздно, и умрёшь прощённой Творцом и Хранителем, - добавил инквизитор.
При виде этой сцены Кармен передёрнуло. А ведь страшно подумать, что было бы, назови она тогда Гауденсии своё имя…
-Раз пишут донос, значит есть на что доносить. Не пугайся ты так, Карменсита, нам это не грозит, мы ведь чисты перед Творцом и Хранителем, - неуверенно произнесла София, скорее пытаясь успокоить саму себя, чем приятельницу.
-Пойдёмте отсюда, - сказал Родриго и, взяв невесту под руку, зашагал вперёд. Кармен и Альфонсо последовали за приятелями.
На Пласа де лос Рейес было многолюдно, шумно и весело. Всюду мелькали яркие наряды всех цветов радуги, звучал звонкий смех, играла громкая музыка. Со всего Фермидавеля и даже с окрестностей в это место собрался самый разный люд: дворяне и купцы, крестьяне и ремесленники, бродячие артисты и даже иностранцы. Праздник Луны не делал разницы между сословиями: аристократы и их слуги – люди, между которыми обычно лежала целая пропасть, сегодня танцевали рядом. Этой ночью центр Фермидавеля не спал, город смеялся, плясал и радовался жизни, каждый житель столицы забыл свои переживания и отдавался этому безудержному веселью, и лишь только Кармен не могла выбросить из головы свои страхи.
-Карменсита, ну, пошли потанцуем, - умоляюще протянул Альфонсо, - Что за удовольствие стоять здесь и подпирать стену?
Изображение
-Прости, Альфонсо, я не хочу, - глухим голосом произнесла Кармен. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось плясать среди всех этих весёлых, беззаботных людей.
-Как хочешь, - махнул рукой Альфонсо и, подойдя к стоявшей рядом девушке в красном платье, предложил ей потанцевать. Та с радостью согласилась, и Кармен осталась стоять одна у стены двухэтажного жилого дома.
Впрочем, это одиночество длилось недолго. Не успел Альфонсо покинуть сеньориту Риверо, как к девушке подошёл низенький, пухлый мужчина, чьё лицо было скрыто маской.
-Сеньорита Риверо, как я полагаю? – чуть шепелявя, поинтересовался он.
-Да, а откуда вы меня знаете? – Кармен удивилась. Этого человека она совершенно точно видела впервые, да и её лицо нельзя было увидеть под пёстрой маской.
-О, я много чего знаю, - усмехнулся незнакомец, - Например, знаю, что именно вы, а не сеньорита Рамос, ходили к ведьме, называвшей себя Гауденсией.
Кармен отпрянула. Кто он? Как он это узнал? Что ему надо?
Изображение
-Вижу, вы испугались, - продолжил мужчина, - Вероятно, вы не хотели бы оказаться на костре? Я предлагаю вам сделку: вы помогаете мне, а закрываю глаза на ваши грехи и не доношу на вас в инквизицию.
-Что вы хотите? – резко бросила Кармен.
-Всего лишь одну маленькую услугу. Прямо сейчас вы отправитесь в дом вашего любовника, графа Энрике Кольядо – да, о ваших с ним отношениях я тоже осведомлён, и заберёте оттуда один старинный медальон. Хозяева и большинство слуг сейчас на празднике, поэтому вы ничем не рискуете. Потом вы пойдёте на улицу Росаль и положите медальон у дверей третьего дома. После этого вы уйдёте и не будете даже пытаться проследить того, кто заберёт ту вещь. Если же попытайтесь, то пеняйте на себя.
Кармен лишь испуганно кивнула в знак согласия и бросилась исполнять приказ незнакомца. Через час без труда добытый медальон уже лежал на указанном месте, а Кармен, решившая, что на сегодня с неё приключений хватит, шла домой. До жилища актрисы, стоявшего на широкой и шумной в дневное время суток улицы, оставалось всего немного, когда дорогу девушке вдруг перегородили двое мужчин. Оба были одеты весьма небогато, зато вооружены до зубов. Кармен «посчастливилось» нарваться на уличных грабителей.
Изображение
Сеньорита Риверо похолодела. Творец и Хранитель, что же теперь будет? Кармен хотела бы побежать, но ноги словно вросли в землю. Молодая женщина судорожно сжала в руке плотную ткань своей юбки и в ужасе переводила взгляд с одного разбойника на другого. Все горожане сейчас веселились на Празднике Луны, и помощи ждать было не от кого.
-Гляди, Хайме, а серёжки-то у неё, похоже, золотые! – тем временем подал голос один из бандитов, - Ух, и отвалят нам за них деньжат-то, всю неделю из таверны не будем вылезать!
-Да и сама она недурна, - окинув Кармен оценивающим взглядом, протянул второй разбойник, - Ну, что, красотка, развлечёмся?
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Re: Лебединая песня

Сообщение Allegra » 21 сен 2014, 22:59

Глава 17.
Часть 2.

Силы вернулись к Кармен, и девушка попыталась убежать, однако Хайме тут же подскочил и грубо схватил её за руку.
-Куда ты собралась, потаскушка, мы же ещё не повеселились! – прошипел он.
-Подожди, сначала серёжки, - к Хайме подошёл второй разбойник, - Дон Эрнандо итак злится, что мы приносим мало награбленного, а за эти безделушки он ещё и отвалит нам кругленькую сумму, - с этими словами разбойник резко выдернул серёжку из уха Кармен. Девушка вскрикнула от боли. Бандит собирался проделать то же самое и со второй серёжкой, как вдруг цоканье лошадиных копыт заставила всех троих обернуться. Из-за поворота, находившегося в двух шагах от Кармен и разбойников, на явно породистой серой лошади выехал богато одетый мужчина, в котором актриса узнала анатийского герцога, давеча похвалившего её игру и передавшего ей тугой мешок золотых монет.
Кармен рванулась вперёд, пытаясь освободиться от железной хватки разбойника, однако тот лишь крепче сжал её руку. Хайме явно был намного сильнее девушки, и теперь вся надежда возлагалась на герцога. Творец и Хранитель, хоть бы он помог! Анатиец был так добр и внимателен к ней в театре, разве может он отказать ей в защите сейчас?
-Отпустите её и убирайтесь отсюда, - ледяным голосом произнёс Филипп.
-Езжай лучше своей дорогой, сеньор! – крикнул вырвавший из уха Камен серёжку грабитель.
-Постой, Рикардо, у него лошадь дорогая, да деньги с драгоценностями, наверняка, при себе имеется! Да мы не то что неделю, месяц в таверне проведём! – обрадовался Хайме.
-И то верно, - согласился с приятелем Рикардо, - Эй ты, а ну отдавай лошадь, деньги и драгоценности, если тебе дорога жизнь!
Герцог моментально соскочил с лошади и обнажил шпагу.
-Да как ты смеешь мне угрожать, наглец? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – вне себя от злости прошипел анатиец, - Отпустите её и немедленно убирайтесь восвояси!
Разбойники переглянулись и обнажили свои шпаги. Завязалась драка.
Изображение
Кармен, уже отпущенная Хайме, испуганно вжалась в угол и прикрыла лицо руками. С детства актриса боялась дуэлей и потасовок. Смотреть на то, как кого-то сейчас ранят или даже убьют, было выше её сил. С другой стороны, уходить, так и не узнав исход драки, сеньорита Риверо не собиралась. Герцог был так добр, подарив ей мешок золотых в театре и заступившись за неё сейчас, что теперь актриса просто не могла уйти и бросить его один на один с разбойниками. То, что от неё все равно не было никакой помощи, а в случае гибели анатийца, она просто не успела бы убежать от бандитов, как-то не пришло Кармен в голову.
Тем временем раздался короткий вскрик, и Хайме упал на землю, судя по всему, убитый. Рикардо же оказался на порядок ловчее своего приятеля и не собирался сдаваться так быстро, а вот анатийца явно начинали оставлять силы. Разбойник был моложе и проворнее герцога, и последний держался с большим трудом.
Не желая смотреть на пугающую сцену, Кармен вновь закрыла лицо руками и тут же отдёрнула их, вновь услышав вскрик. На этот раз упал анатиец, а разбойник на минуту задумался, стоит ли убивать своего противника или же просто ограбить и оставить лежать на улице. То, что произошло дальше, Кармен была не в состоянии объяснить. Весь страх вдруг куда-то ушёл, уступив место лишь желанию выручить герцога да отомстить за пережитый ужас. Быстро подбежав к трупу Хайме и схватив его шпагу, актриса со всей силы воткнула клинок в спину Рикардо. Тот пошатнулся и упал на живот. За секунду пришедшая в ужас от содеянного, Кармен отскочила и вновь вжалась в стену. Как могла она, не выносившая вида крови, боявшаяся публичных казней – излюбленного зрелища для большинства других людей, ещё недавно отворачивавшая от драки, совершить убийство? Расширившимися от страха глазами Кармен осмотрела свои ладони, неужели этими самыми руками она только что лишила жизни другого человека? А какой это страшный грех! Нет, не заслужить ей теперь прощения Творца и Хранителя! Но ведь, если бы она этого не насадила этого мерзавца на шпагу его отвратительного дружка, Рикардо мог бы убить герцога. Разве допустить такое не было бы более страшным грехом? Как ни странно, это успокоение подействовало и, чуть совладав со своими переживаниями, актриса подошла к герцогу и помогла ему встать.
Изображение
-Вы сильно ранены, Ваша Светлость? – Кармен присела над Филиппом, - Тут недалеко мой дом. Вы можете идти?
-Если вы поможете, - он слабо улыбнулся Кармен, - Но не будет ли безрассудством с вашей стороны отвести меня к себе домой? Не думаю, что это хорошо отразится на вашей репутации.
Кармен нервно рассмеялась.
-Право же, вы первый, кто беспокоится о моей репутации! Я – актриса, и для меня репутация ничего не значит. Не беспокойтесь о том, что подумают мои соседи, давайте я лучше помогу вас залезть на лошадь, - взяв животное под уздцы, Карменсита повела по направлению к своему дому.
Оказавшись через пять минут в своём доме, сеньорита Риверо первым делом перевязала анатийцу раны и уложила его на кровать, после чего переоделась в простое домашнее платье и заплела вместо сложной причёски обычную косу. Послав служанку в особняк герцога за кем-то, кто мог бы отвезти Филиппа домой, Кармен пошла в комнату иностранного посланника и застала того, державшего в руках какую-то книгу. Анатиец явно был рассержен.
Изображение
-Вы хотя бы понимаете, что обнаружь это кто-нибудь другой, вас тут же отправили бы на костёр?! – слабым, но суровым голосом поинтересовался Филипп.
Продолжение следует...
La resignación es un suicidio cotidiano.
Аватара пользователя
Allegra
Опытный геймер
 
Сообщения: 593
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 14:28
В кошельке: 47.00
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 61 раз.

Пред.След.

Вернуться в Истории о симах

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1